ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КРУГЛОГО СТОЛА

Круглый стол «Чистая Сибирь: перспективы развития углехимии и возобновляемой энергетики»

При поддержке En+ Group

19 февраля 2016 года

Красноярский экономический форум

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Добрый день, коллеги! У нас сегодня достаточно нестандартный круглый стол. Обычно достаточно предсказуемыми бывают темы обсуждения на форумах: человеческий капитал, экспорт в Азию, инфраструктура, инновации, транспорт. Часто звучат такие идеи, что надо бы обсуждать иногда что-то не столь широкое и, может быть, более сфокусированное. Тогда можно, собрав воедино специалистов в той или иной сфере, продвинуться в специфической теме больше, чем по общим обсуждениям.

Сегодняшний диалог является примером такой сфокусированной дискуссии. Заявлен круглый стол «Чистая Сибирь: перспективы развития углехимии и возобновляемой энергетики». У нас будет много докладчиков, но мы надеемся на живое обсуждение. Могу сказать, что все-таки общая тема форума – стратегия 2030, поэтому, несомненно, если какая-то часть дискуссии будет связана с заглядыванием вперед, за горизонт ближайшего времени, это даже хорошо, мы не должны этого бояться.

Темы экологии очень важны в сегодняшнем мире, причем не только в теории, они важны и в практике. Прозвучало в дискуссиях о том, как сильно эта тема стала влиять на выбор, который делает Китай, что это не просто теоретически важно, это тактически реальная вещь. Конечно, вопросы развития Сибири, особенно в контексте сырьевого, возможно, не спада, но приостановки роста, тоже очень важны. Поэтому для вступительного слова и обозначения тех ключевых развилок, которые мы хотим обсудить, передаю слово Максиму Сокову, генеральному директору En+ Group.

Максим Соков, генеральный директор En+ Group: Спасибо, Ермолай. Коллеги, добрый день! Я как генеральный директор En+ хотел обозначить саму тематику и причины заинтересованности в этой теме. Ермолай говорил о том, что тема форума – стратегия 2030. Наверное, в этом контексте тема наиболее актуальна, потому что проблематика, о которой мы хотели бы поговорить, это проблематика скорее периода 2030 плюс. Это то, что мы видим сегодня, те вызовы угольной отрасли, которые мы видим сегодня, но реализовываться и трансформироваться угольная отрасль уже будет, скорее, в период 10-15 лет и далее.

Где мы находимся сегодня? Угольная отрасль находится перед серьезным вызовом. По сути, есть несколько аспектов. Очень низкие цены на все энергоресурсы, снижающиеся объемы в мире и в России. За последние пять лет потребление угля в России сократилось на 14%. Китай, несмотря на то, что уголь является основой генерации Китая, объявил уже о закрытии тысячи шахт, и это база начала той тенденции, которая заложена. Около полугода назад была заявлена программа по закрытию всей угольной генерации в Англии, начиная с 2021 года. Это все происходит на фоне новых правил в рамках экологической или, если хотите, климатической дисциплины, которая формируется в результате диалога между многими странами, которую мы видели в рамках Парижской конференции в декабре прошлого года. 190 стран участвовали в этой конференции, включая Россию. Был выработан некий договор. Но ключевой вопрос, что это все безальтернативно выльется в некие механизмы внедрения и стимулирования безуглеродных или низкоуглеродных технологий. На фоне этого, безусловно, угольная отрасль не находится в изоляции. Угольная отрасль в России не находится в изоляции точно так же.

37% выбросов СО2 - это ключевая тематика парижской конференции - приходятся на сферу электроэнергетики, это примерно 23 млрд тонн СО2. Из них около 40% приходятся на угольную генерацию. С учетом этих вызовов и возможного внедрения налога на выбросы СО2, что является формой негативной мотивации, изменение и трансформация угольной отрасли становятся просто необходимы. В этой ситуации давайте посмотрим, у нас 150 тысяч человек работает в угольной отрасли, только в нашей компании 6 тыс. людей вовлечены в КВСУ. Колоссальное изменение и сжимание отрасли на горизонте последующих 15 лет требует определенной реакции уже сегодня. То есть, мы уже сегодня должны посмотреть на то, как угольная отрасль будет выглядеть по результатам глобальной трансформации, чтобы не допустить серьезного сокращения и в социальном аспекте, и с точки зрения персонала, и с точки зрения экономики. Нам нужно посмотреть на технологии, проанализировать, что у нас есть в портфеле, и те возможности, которые это открывает. Сделав аудит технологий, лучшим из них дать возможность развиваться. Здесь мы надеемся на поддержку государства, это некая совместная работа государства, бизнеса и науки. Именно поэтому мы инициировали это обсуждение.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Спасибо, Максим. Не все здесь осведомлены о том, что такое углехимия, просьба к выступающим пояснять так, чтобы это было максимально понятно. Слово предоставляю господину Исмагилову - члену-корреспонденту РАН, руководителю института углехимии и химического материаловедения.

Зинфер Исмагилов, член-корреспондент РАН, директор Института углехимии и химического материаловедения СО РАН

Должен сказать, что в нулевые годы слово углехимия вообще начало забываться, и почти исчезало. В этой ситуации Академия наук выступила с инициативой создания института углехимии, и в 2010 году был создан институт углехимии Сибирской академии наук. Основные научные направления - исследование угля, получение продуктов из угля и углехимия. Удачно после этого состоялось выездное заседание комиссии ТЭК в Кузбассе. Президент страны сказал, что отдельное направление - это углехимия, над ее развитием нужно работать и академии наук, и отраслевым институтам. На следующий год был подписан комплекс мер по развитию углехмии. Одним из пунктов постановления было создание единого центра по углехимии. В 2015 году такой центр был создан в Кузбассе - это федеральный исследовательский центр угля и углехимии Сибирского отделения.

Основные задачи центра: получение новых знаний, снижение зависимости от импорта, новые технологии и новые наноматериалы. Одним из итогов деятельности нашего центра является исследование и паспортизация, создание банка данных углей, в первую очередь, углей Кузбасса. Они здесь показаны. Это начало работы. В ближайший год мы завершим эту работу, будет полный паспорт всех углей Кузбасса. Задача: создание базовых технологий с тем, чтобы мы от науки шли к производству путем создания технологий, которые мы могли бы продавать предприятиям.

Высокий научный потенциал, имеющийся в нашем коллективе, должен работать на углехимию. Конечно, кадры решают все. Обеспечено участие студентов и аспирантов в работе в направлении углехимии. Две недели назад в результате работы с Минэнерго мы провели большую конференцию в Кузбассе по углехимии: перспективы, наука, технологии, производство. Были руководители компаний и академии наук.
Здесь показано, сколько институтов работает по этим направлениям углехимии.
Ближайшие задачи федерального центра - актуализация заданий, междисциплинарные проекты. Далее должны быть созданы дорожные карты по реализации и по созданию технологий. Очень важно - создание стендовых хозяйств. Опыт показывает, для того, чтобы выйти в практику нефтепереработки и в других отраслях, должны быть созданы базовые технологии. Конечно, должна быть единая госпрограмма по исследованиям в области углехимии. Все предпосылки для выполнения задач у нас есть, коллектив центра уверен, что мы их выполним.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Вы говорите, что потенциал есть, есть наработки. Как вы оцениваете промышленную эксплуатацию, в каком временном горизонте можно ожидать развития этих решений.

Зинфер Исмагилов, член-корреспондент РАН, директор Института углехимии и химического материаловедения СО РАН: На самом деле различаются два сорта технологий. Это малотоннажные технологии, скажем, сотни и тысячи тонн, и многотоннажные технологии - это миллионы тонн. Каждая из технологий имеет свои специфику и подходы. Задача ближайших лет - развитие малотоннажных технологий с тем, чтобы выйти на результат в течение 2-5 лет. Вопрос многотоннажных технологий получения топлива из углей - очень плотная отработка по экономики. Это задача 5-10 лет.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Поскольку вектор – 2030-й, мы укладываемся. Следующее слово - Сергей Степанов - генеральный директор Термококса. Пожалуйста.

Сергей Степанов д.т.н., генеральный директор ЭТК «Термококс»:

Времени дали мало, поэтому только о главном. Сначала о технологиях. Первая технология термококса - это неполная газификация угля в слоевом газификаторе: на входе уголь и воздух, на выходе углепродукт и горючие материалы. Аппарат универсален: можно вести полную газификацию угля до золы, можно с газом получать различные продукты: углеродные сорбенты, металлургические восстановители, бездымное бытовое топливо.

Та установка, что вы видите здесь, уже 15 лет производит и поставляет в промышленность сорбенты из местного бурого угля. На сегодня это самое эффективное в мире производство по соотношению цена-качество. Строится еще одна установка под выпуск сорбентов, ведется проектирование установки в Кузбассе, но уже на каменном угле под спецкокс для местной металлургии.

Вторая технология - термококс-КС. КС - это кипящий слой. Это неполная газификация угля в котле с кипящим слоем. Здесь серийный котел КВТ-С20, изменена нижняя часть топки, встроена волна кипящего слоя и изменен схема подачи дутья. Стоимость модификации - это стоимость капремонта котла. Тепловая мощность сохраняется, а вместо золы котел производит углеродные продукты с интересными свойствами и интересной ценой. Обе технологии основаны на неполной газификации, то есть, если энергетики и химики всегда боролись за максимальную степень конверсии углерода, то мы ситуацию развернули по-другому.

Мы работаем максимальным механическим недожогом. Этот недожог имеет калорийность 7 тыс. и это пористый углерод с очень интересными свойствами. Углеродный сорбент - это высокореакционный углерод, который имеет применение во многих отраслях промышленности и не только. В обеих установках достигнут высокий экологический эффект. Кратно снижены удельные выбросы, первая технология - в 20 раз, как на природном газе. Нет золошлаковых отходов, поскольку выбросы уже отнесены на тепловую энергию, то углеродный продукт производится с нулевыми выбросами. Так как мы замещаем аналоги, производимые по экологически грязным технологиям, эта технология с отрицательными выбросами.

В наших технологиях из энергетического цикла выводится 2\3 углерода в виде продукта. Для генерации энергии используются летучие вещества, газовая часть угля, где основной горючий компонент - водород. За счет этого существенно снижается удельная эмиссия СО2 - примерно на 20%. С учетом того, что мы замещаем аналоги, произведенные также с выбросами СО2, то суммарная эмиссия существенно выше. Я сегодня показывал, что при производстве сорбентов, где очень большое энергопотребление, у нас отрицательная эмиссия СО2.

Здесь на слайде проект энерготехнологического кластера. Ячейки кластера - мини-котельная и мини-ТЭЦ на основе наших технологий. Они размещены в городе, вблизи потребителей тепла. Экология позволяет. Наше первое предприятие расположено в 120 метрах от жилой застройки. Санитарно-защитная зона 15 метров. Помимо генерации энергии выпускается коксовая продукция, то есть, не надо здесь строить гигантские производства. Здесь и распределенная энергетика, и чистые углеродные технологии.


Здесь проект модуля по производству гранулированного чугуна. Мы разрабатываем его вместе с иркутской компанией ИТЭМ. Технология прямого восстановления железа бурно развивается за рубежом и начинает у нас. Это технология будущего, на горизонте 30 лет она полностью заместит аглодоменную технологию, которая изобретена еще в 18 веке. Этот тренд необратим, мы немного отстаем, на Западе по этой технологии производится порядка 7% стали.

Местное железорудное сырье и буроугольный кокс как восстановитель. Идеальный восстановитель для этой технологии - древесный уголь, но его мало, а буроугольный кокс - наиболее близкий аналог. На треть снижается себестоимость металлопродукции за счет отказа от дорогого доменного кокса. Окупаемость 4 года.
Сильный импульс для внедрения наших технологий придали санкции Евросоюза, рост курса валют. Мы сейчас вместе с СУЭК ведем два проекта по импортозамещению, есть проекты с Русалом и нефтепереработчиками.

Импортозамещение у всех на слуху. Есть такой термин как экспортозамещение? Когда замещают отечественный аналог, который весь погнали на экспорт, так как выросла его рублевая цена. Проект по спецкоксу в Кузбасе - это как раз экспортозамещение.
Наибольший эффект дает комплексная переработка угля. Стоимость корзины продуктов выше, но мы работаем в пограничной зоне: угольщики, энергетики, металлурги, ЖКХ. У металлургов и угольщиков нет сбыта тепла, у энергетиков и ЖКХ он есть, но нет мотивации, а отдать металлургам часть рынка тепла им не интересно.

Все наши установки и работающие, и проектируемые пока не используют ту комплексность, которая заложена в технологиях. Во всех случаях готовый продукт - тепловая энергия, а это до 50% калорийности угля, либо сбрасываются в атмосферу, либо отдается в теплосеть бесплатно. При этом установки высокорентабельные. Тут нужна сильная воля власти, чтобы посадить всех за один стол, сбалансировать интересы и мотивировать на внедрение инноваций.

Здесь проект энергометаллургического кластера. В верхней части производим коксовую продукцию, сорбенты и другие материалы, обеспечивая территорию дешевой и экологически безопасной энергией. Ниже производим биржевые товары, металлопродукцию, используя предельно дешевый углеродистый восстановитель из первого кластера. Такие кластеры могли бы стать эффективным инструментом модернизации российской экономики. Это обеспечит технологический отрыв отечественной энергетики и металлургии от мирового уровня. Но при внедрении инноваций бизнес решает свои локальные тактические задачи, а это задача стратегическая. Государство должно мотивировать бизнес включиться в решение этой задачи.

В решение круглого стола предлагаю включить следующий пункт: создать в Красноярске под эгидой департамента угольной промышленности Минэнерго центр по комплексной переработке угля. Все для этого есть: и технологический задел, и кадры, и ресурсы, и индустриальные партнеры. Нужны точки роста угольных технологий. Не научный, а именно внедренческий центр. Не бюджетный, а работающий на принципах частно-государственного партнерства.


Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Спасибо. На другом круглом столе уже упоминалось, что доля НИОКРов в ВВП Россия составляет 3%. Важно, чтобы деньги на НИОКРы шли туда, где компании видят коммерческое применение. У меня вопрос: вы сказали, что достигается почти нулевой уровень выброса. Есть ли перспектива экспорта этих решений и технологий в Азию, Китай, где вопрос выбросов очень острый, а потребление угля на таком высоком уровне. Прорабатываются ли эти варианты взаимоотношений с соседями?

Сергей Степанов: С китайцами мы общаемся давно, у нас есть китайские патенты, но мы не спешим туда. У меня есть несколько партнеров, которых китайцы оставили ни с чем, в том числе, такие крупные компании как BP. Скопировали и... Мы планируем выйти на крупную госкорпорацию, чтобы был надежный тыл.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Нельзя не передать слово господину Гуань Цзянь, директору Shenhua по России и странам СНГ Очень интересно ваше видение возможностей развития этих технологий в России. Как Китай может в этом участвовать?

Гуань Цзянь, директору Shenhua по России и странам СНГ:

Если можно быстро скопировать, значит, не очень наукоемко.

Уважаемые коллеги. Прежде всего, разрешите от имени руководства корпорации поблагодарить за приглашение для участия в Красноярском экономическом форуме. Наши российские угольные деловые круги признали результаты, достигнутые компанией Shenhua. Сейчас в мире все угольщики переживают тяжелые времена. Тема актуальна. Думаю, наше обсуждение будет носить серьезное значение для нашего бизнеса.

Ситуация на рынке угля в Китае тяжелая. Для угля калорийностью 5500 килокалорий цена упала со 140 долларов в 2011 году до 57 долларов сегодня. Это означает 40 месяцев непрерывного падения цены угля в Китае. В этой связи с мая 2014 года руководитель Shenhua составил стратегию развития экологически чистой энергии. Чтобы наша компания трансформировалась в признанного в мире поставщика экологически чистой энергии и разработчика передовых технологий. Сейчас Shenhua представляет собой интегрированный энергетический комплекс. На основе угля у нас работает 62 угольных разреза и шахты с годовой добычей угля около 500 млн тонн. Наши электростанции с общей генерирующей мощностью 78 ГВт, мы имеем собственные железные дороги протяженностью 2155 километров, у нас порты и терминалы, которые смогут перевозить 270 млн тонн в год. По морю у нас свои 38 судов. По углехимии мы производим порядка 8 млн тонн углехимических продуктов. Активы Shenhua составляют 160 млрд долларов США. Численность работников больше, чем в России в целом. У вас 150 тысяч, у нас 210 тысяч только в нашей компании.

Этот год - первый для Китая для развития 13-й пятилетки. Shenhua нацелена в этом период пойти по пути развития экологически чистой энергии. До конца 13 пятилетки Shenhua будет иметь мощности электростанций на базе возобновляемых источников энергии 16 ГВт. Производство углехимических продуктов достигнет 18 млн тонн. В настоящее время в области чистой переработки энергии по углехимии у нас работает несколько проектов. Например, 1 млн тонн мы можем сделать через производство из угля прямого заряжения на получение жидкого топлива. У нас есть работающий завод получения из угля полипропилена по 300 тыс. тонн ежегодно. У нас работает пилотный завод по улавливанию и хранению СО2 с мощностью 100 тыс. тонн в год. Все эти проекты имеют свои права интеллектуальной собственности.

В области чистой генерации Shenhua выступила с инициативой внедрения плана по так называемым сверхнизким выбросам. Это значит, уменьшение выбросов от угольных блоков. У нас проведена модернизация 45 блоков с общей установленной мощностью 24 гигаватт - 28% от всех модернизированных блоков в Китае. Мы намерены в этом году модернизировать еще 35 блоков.

После модернизации блоки дают показатели с концентрацией выбросов по СО2 - 5 микрограмм за кубический метр, оксид серы - 35 микрограмм, по оксиду азота - 50 микрограмм. Одновременно с нашей целью стать поставщиков чистой энергии уделяем большое внимание разработке передовых технологий в этой области. У нас работает национальный институт экологически чистой углеродной энергии.

В Shenhua работает три академика. Они являются лидерами для научных кадров.
Shenhua хотя компания молодая - создана только в 1995 году, - но уже имеет длинную историю сотрудничества с российскими партнерами. Еще в 90-х годов уже работали блоки из России. Два блока по 800 мегаватт, два блока по 500 мегаватт, то время они являлись передовыми в Китае.

Сейчас успешно работаем над проектом в Забайкальском крае, разрабатывает Зашуланское месторождение. Мы уверены, что благодаря принципам взаимодоверия, равенства, взаимовыгоды предприятия России и Китая могут выйти из сложной ситуации. Мы найдем выход для трансформирования угольной промышленности в мире. При этом уверен, мы можем внести вклад в сохранение чистой Сибири - это важно для социального развития и экономического процветания региона.

От имени руководителей компании Shenhua хотели пригласить представителей власти, бизнеса, науки посетить нашу компанию, побывать на наших активах. Мы можем обмениваться мнением и опытом. Компания всегда открыта для обсуждения и готова к сотрудничеству с российскими партнерами.


Иван Мохначук, председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности

Можно вопрос. Доля государства в вашей компании?


Гуань Цзянь, директору Shenhua по России и странам СНГ: 77%

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Господин Гун Цзянь, вы сказали о продвижении вперед именно по чистым технологиям, снижающим или исключающим выбросы угля. Как вы оцениваете в перспективе 5-10 лет потребление в Китае в целом угля. Будет ли замена на другие источники энергии, если да, то в каком объеме? Или будет стабильное потребление, но более чистое?

Гуань Цзянь, директору Shenhua по России и странам СНГ

- Я говорил, что у нас сверхнизкие выбросы по электростанции. Электричество дорогое, но не очень - всего на 20 копеек на киловатт в час в рублях. Зато выбросы из генерирующих блоков на угле по норме, как на природном газе. Сейчас в Китае уголь - основное топливо для энергетического сектора. Уголь занимает 66%. Мы намерены сократить выбросы.

Эти вопросы не решают парниковые газы, углерод остается. Уменьшили по оксиду азота, оксиду серы, но СО2 остается. Главная проблема. Поэтому в Китае должны сократить потребление угля. Наша тенденция - пика выработки достигнуть до 2020 года. В связи с этим планируется замена на возобновляемые источники энергии. Только за пять лет 13 пятилетки Шанхуа должна создавать до 16 ГВт из возобновляемых источников энергии: солнечная энергия, гидро. ДО 30-50 годов процент угля из Китая до половины сократился.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Еще вопрос. Сколько ваша компания вкладывает в научные исследования по углехимии?

Гуань Цзянь, директору Shenhua по России и странам СНГ

- Огромные деньги вкладывали. Сотни миллиардов юань. У нас выручка ежегодно десятки млрд долларов, Мы бы позволили себе раньше, этот год будет тяжелый. Для всех угольщиков непростое время.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

- Можно передать слово Сергею Глазову, заведующему лабораторией института проблем химической физики РАН.

Сергей Глазов, заведующий лабораторией, ФГБУН Институт проблем химической физики Российской академии наук (ИПХФ РАН):

Я представляю институт проблем химической физики. Кратко расскажу о технологии, которая была разработана в институте. В течение последних нескольких лет мы пытаемся внедрить ее. В том числе, она подходит для переработки угля. Технология основана на явлении концентрации тепловой энергии при встречной фильтрации газа-окислителя и твердого топлива. Мы создали энергетически оптимальную технологию, когда энергия не выносится из газификатора, а концентрируется в узкой зоне. В этой зоне температура может подниматься достаточно высоко, несмотря на то, что используется низкосортное топливо. То есть, мы можем применять эту технологию для переработки самых низкосортных углей, которые не пригодны для других видов использования. Технология рассчитана на получение продукт-газа, который может затем сжигаться, или может направляться для получения синтез-газа. Но это уже другие известные технологии. Разработанная технология может применяться как сама по себе, так и в связке с другими технологиями, и может быть полезна как часть разработок присутствующих здесь людей.

Если говорить об экологической чистоте, то сжигание газа, который получается в результате газификации, это хорошо отработанный и значительно более чистый процесс, чем сжигание любого твердого топлива. Выбросы вредных газообразных загрязнителей значительно ниже, как ниже выход токсичных веществ с золой, поскольку зола по этой технологии пребывает длительное время при высокой температуре и концентрации кислорода (на воздухе). С точки зрения выбросов СО2 при сжигании угля, наша технология не дает значительных преимуществ, поскольку по этой технологии уголь все таки до конца сжигается. Преимущество получается за счет энергетической эффективности и экологической чистоты. А при сжигании, например, древесины, выбросы СО2 можно не учитывать, поскольку этот углерод уже присутствует в биосфере.

Технология была апробирована на различных видах сырья. В первую очередь это бедные угли и высокозольные углеотходы. Можно использовать и другие виды топлива. В частности, мы успешно работали с торфом, горючими сланцами, биомассой (древесина), а также с твердыми бытовыми отходами. В качестве примера приведу содержание вредных веществ в дымовом газе при сжигании твердых бытовых отходов по разработанной нами технологии. В этой таблице представлен в последней колонке строгий норматив ЕС от 2000 года по выбросам. В левой колонке типичные выбросы при стандартном процессе сжигания (колосниковые печи). Центральная колонка - то, что было получено по нашей технологии. По многим параметрам даже без очистки газ уже удовлетворяет норме, а по некоторым – требуется небольшая очистка, но уже не требуются мощные очистные сооружения, как для других способов сжигания.

На фотографиях представлены как наши небольшие лабораторные установки, так и более крупные установки промышленного масштаба. Некоторые из них будут запущены в ближайшее время. Эти технологии сейчас проработаны для наиболее востребованного применения – переработки твердых бытовых отходов, но есть и другие перспективные направления, в частности, сжигание старых железнодорожных шпал с получением тепловой энергии.

Последнее, что хочу сказать. Конечно, мы сотрудничаем с промышленными партнерами, но этого недостаточно. Здесь нужны усилия государства по воссозданию промежуточного этапа внедрения – опытно-промышленного производства, которого сейчас практически нет. А это важное промежуточное звено между научной разработкой и масштабным промышленным внедрением.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Спасибо. Было указано, что одна из установок работает в Финляндии. Это ваша установка? Какова ее судьба?

Сергей Глазов, заведующий лабораторией, ФГБУН Институт проблем химической физики Российской академии наук (ИПХФ РАН):

К сожалению, сейчас мы не располагаем информацией об установке в Финляндии. Так произошло, что те, кто вкладывал средства в технологию (бизнесмены), решили, что вполне освоили процесс и могут обойтись без нас. В результате установка была несколько раз перепродана и, насколько нам известно, сейчас не функционирует. На самом деле, процесс очень тонкий, требующий глубокого понимания, а все ноу-хау кроются не в "железе", а в режимах работы установки.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Второй раз звучит тема государственно-частного партнерства. Может быть, мостик и нужен государственный, но частный капитал должен видеть перспективу в этих направлениях, чтобы вкладываться. Спасибо. Следующий выступающий - Николай Довженко, директор института нефти и газа Сибирского федерального университета

Николай Довженко, директор института нефти и газа СФУ

Добрый день. Сейчас говорили про партнерство. Я представляю проект, который выполняется в рамках такого партнерства. Я считаю, если есть потребитель продукта, который хочет, чтобы продукт был получен, эта задача всегда будет решена. Два автора доклада: компания Русал, технический директор, и я. Задача состояла в том, чтобы получать такой продукт, как каменноугольный пек. Параллельно решалась технология уменьшения выбросов при переработке углей. Мы остановились на технологии, связанной с ожижением.

Каменноугольный пек в производстве алюминия используется в России на 91%, в мире - почти на 85%. Ситуация в компании такая, что практически 50% пека покупается за рубежом - Украина, Китай, Казахстан. И 50% - внутренние закупки.
Мы решили две задачи. Первая - импортозамещение. Вторая - желательно было бы разработать технологию, которая позволила бы уменьшить в этом пеке содержание бензперена в 4-5 раз. Сегодня пек идет из коксометаллургической переработки. Если обратить внимание, выход по массе получается 1.5-2%. То есть нужно переработать огромную массу угля, чтобы получить пек. А нехватка каменноугольного пека по России в целом составляет 300 тыс. тонн в год.

Если посмотреть на традиционный способ - пирометаллургический, когда получается кокс и соответственно выход пека получается 1,5% с достаточно высоким содержанием бензперена. Технология ожижения построена на том, что мы имеем уголь, имеем растворитель, затем идет низкотемпературное ожижение и экстракция с выходом до 40% связующего пека.

Преимущества технологии: мы получаем из тонны угля порядка 40%, а не 1,5-2%. Содержание бензперена в 5-10% ниже, что важно, поскольку он идет на изготовление анодов, которые потом обжигаются, и бензперен уже не летит в таком количестве. Себестоимость практически на 100 долларов ниже, доступное сырье, практически отсутствуют газообразные отходы - 0,1%. С тонны угля летит 1,7 тонны СО2. Суммарная потребность - 450 тыс. тонн.

Понятно, что ожидаемый эффект - экологические характеристики пека и электролиза. Импортозамещение. Полезное использование: с учетом того, что из угля получается растворитель, это 10 млн тонн мы замещаем, которые не идут в топку. Соответственно, техуглерод как побочный продукт получается. Что сделано? Мы прошли полностью все этапы НИР, НИОКР, на сегодня мы будем осуществлять производство на 30 тонн - на 2-17 тонн. Есть производство, есть установки, которые позволят это сделать. На четвертом этапе - 18-20-е годы будет спроектирован завод на 30 тыс. тонн и выполнены темпы - 100-200 тыс тонн пека - как будет определять заказчик.

А начиналось все с выполнения по федеральной целевой программе исследования разработки по приоритетным направлениям, где обязательно должен быть индустриальный партнер. Нашим выступает компания Русал. Мы выполняем очень много сибирских проектов как раз в рамках совместного финансирования.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола: Николай Коновалов, вам слово

Николай Коновалов, доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой физики Иркутского национального исследовательского технического университета

Хотел бы предложить одну из технологий, которую мы разрабатывали течение многих лет, по получению жидких продуктов из бурых углей Иркутской области. Я пропущу два слайда, где расписывается технология получения жидких топлив. Накопленный научный опыт в изучении углей позволяет начать разработку процессов гидрогенизации твердого топлива третьего поколения с высокими технико-экономическими показателями. Повышение эффективности использования водорода, оптимизация отделения твердых остатков, повышение эффективности реакции удаления серы и азота, предотвращение конденсации продуктов ожижения угля, синтез газа.

Процесс прямой гидрогенизации является наиболее унифицированным при переработке твердых топлив в жидкие продукты, дает баланс продуктов ожижения угля. Степень конверсии от 70 до 90% на органическую массу угля. Прикладные исследования показали, что высокомолекулярные продукты ожижения бурых углей пригодны в качестве сырья для получения электродного кокса, а твердый остаток - в качестве выгорающей добавки при производстве пористы стройматериалов.

Здесь приводится технологическая схема, по которой мы проводим процесс ожижения и деструкции угля в поле СВЧ. У нас вместо катализатора является активатором процесса электромагнитное поле определенной частоты. На выходе мы получаем бензин, дизельное топливо, тяжелые смолы, которые могут быть использованы в производстве пека, и небольшое количество углеводородных газов С1 и С4. Современные требования, предъявляемые к технологиям переработки и сжигания ископаемых топлив, определяют пределы выбросов в атмосферу опасных компонентов, в том числе, парниковых газов. В процессе ожижения угля в нашем процессе содержание углекислого газа составляет не более 20 кг, а метана - не более 1 кг на тонну исходного продукта.

Предприятие по производству жидкого топлива размещается на месте добычи бурых углей и имеет годовую мощность 2 млн тонн по исходному сырью. Выход продуктов на одну тонну угля приведен в таблице. Затраты на производство жидкого топлива из бурых углей складываются из стоимости сырья и реагентов для технологического процесса. Расходы на переработку - электроэнергия, вода, заработная плата, ремонт - составляют за первый год эксплуатации, включая стоимость оборудования и без учета проектирования и монтажа, составляют 53 млрд. Окупаемость затрат при реализации продукции - 43 млрд в первый год. Срок окупаемости - менее двух лет.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Спасибо. Еще одно направление, которое может вписаться в идею совместного государственно-частного партнерства. Сергей Соловьев - председатель комитета по энергетике, природным ресурсам и инфраструктуре Евразийского делового совета. Пожалуйста.

Сергей Соловьев - председатель комитета по энергетике, природным ресурсам и инфраструктуре Евразийского делового совета.

Сергей Соловьев - председатель комитета по энергетике, природным ресурсам и инфраструктуре Евразийского делового совета.

Евразийский деловой совет является правопреемником Делового совета ЕврАзЭС, созданного в 2002 году. Одним из основных направлений нашей деятельности является реализация инновационных проектов.

Мы стараемся максимально оперативно и продуктивно способствовать развитию бизнеса наших членов и партнеров. Конечно, важное значение имеет расширение спектра производства собственной продукции с высокой добавленной стоимостью. Если рассмотреть пассивы, с которыми мы сталкиваемся, это резкое снижение цен на сырье, заморозка госпрограмм, обвал национальных валют. Самое главное - повышение ставок для кредитования до заоблачного уровня, при котором брать кредиты на развитие бизнеса просто самоубийство. Отсутствие каникул на выплату процентов не позволяют делать долгосрочные вложения в производство. С этим сталкивались все.

Как ни странно, снижение цен на сырье и есть тот естественный стимул диверсификации экономики, так сказать, жизнь сама заставляет нас вертеться. Прошлым летом, проанализировав эти негативные тенденции, в структуре нашего Совета произошли изменения, были созданы новые комитеты и подразделения для реализации основного мэйнстрима: Мы должны объединять бизнес-сообщество и служить своеобразной площадкой для обмена мнений, предлагать конкретные прорывные решения.

Пример того, как низкие цены на сырье могут стать драйвером роста для экономики – это анализ наших друзей из Кузбасского технопарка. Проблемы нефтяников для производителей угля - вчерашний день. Угольная отрасль нашла решение: когда сырье не востребовано, нужно начинать его перерабатывать. Кризис производства, в который попали производители нефти, для угольной отрасли - привычная повестка дня. Как конкурировать с поставщиками из Австрии, Индонезии? У них намного лучше с транспортными затратами. У нас же порядка 50-60% стоимости угля - железнодорожный тариф. Мы привыкли скептически смотреть на потенциал развития углехимии в стране, где значительно дешевле в разработке нефть и газ. Однако для России развитие производства углехимии - не просто попытка заменить углем нефть и газ, но и возможность технологического прорыва - дорого продать уголь на падающем рынке.

Господин Гуань Цзянь привел пример работы в Китае по переработке угля. Например, строительство заводов по производству олефинов – т.е. этилен/пропиленов из угля мощностью 500 тыс. тонн в год закрывает весь объем реализации небольшого предприятия мощностью около 2 млн. тонн угля в год. Таких производителей в России множество, но олефины из угля в нашей стране пока не делает никто. При этом наша страна зависит от импорта сложных продуктов. При этом наша страна зависит от импорта сложных продуктов органического синтеза (полимеров и сополимеров) с заданными свойствами. Потенциал замещения импорта в этом смысле превышает 300 млрд. рублей. Готовых изделий из пластика - 350 млрд. рублей. А невысокая стоимость угля и курс рубля к доллару США обеспечивают сильный экспортный потенциал.

Что можно произвести из синтетического газа, полученного при переработке бурого угля? Это самая широкая линейка продуктов. Можно закрыть потребности в народном хозяйстве по всем направлениям.

Да, такие проекты требуют больших капиталовложений, внедрения инновационных технологий, привлечения инвестиций и длинных кредитов под низкие проценты. Чтобы не выглядеть в глазах партнеров демагогами, которые в очередной раз муссируют общеизвестные истины, мы постарались выйти с конкретными предложениями по реализации таких проектов, включая привлечение финансирования. Для себя мы определили несколько перспективных направлений, которые имеют финансовый потенциал и государственную значимость, а главное - возможность привлечения финансирования. Любой востребованный товар высокого передела, при грамотном маркетинге, достаточно легко может привлечь финансирование даже в настоящее время. Мы старались сделать предложения для наших партнеров «под ключ», чтобы они включали возможность поставки оборудования по полному циклу, начиная от проектирования, финансирования и заканчивая запуском производства.

В настоящее время у нас активно прорабатываются проекты по многим направлениям. Пристальное внимание мы уделяем проектам по газо - и углехимии, так как полагаем, что эти направления имеют стратегический характер. Не зря наши товарищи из Китая выделили это направление как стратегическое для Государства, и сегодня вкладывают миллиарды долларов в развитие данного направление, обоснованно полагая, что огромнейшие запасы угля на планете имеют тенденцию к глубокой переработке. Вспомним Менделеева, который говорил, что сжигать нефть и уголь то же самое, что топить печь ассигнациями.

В нашем портфеле есть несколько проектов для реализации. Это проект переработки попутного нефтяного газа и получение высоколиквидной продукции - карбамида (мочевины). Проект переработки бурого угля в карбамид и метанол, проект переработки бурого угля в аналог природного газа. Эти технологии не настолько уникальны. Российские разработки, возможно, имеют более высокий потенциал Но на сегодняшний день российские разработки сложно внедряются - проблематично найти длинные деньги. Поэтому мы предлагаем западные разработки, в первую очередь, США. Под них производители оборудования находят и дают деньги.

Хотелось бы показать из примеров расчета наших проектов какую конечную продукцию с высокой добавленной стоимостью возможно получить из одной тонны бурого угля. Цифры взяты не из головы.

Данные проекты мы предлагаем к реализации в Казахстане, Кыргызстане, Туркмении. К сожалению, в России мы пока не сильно продвинулись. Для своих Членов (в частности для компании Русал) мы подготовили отдельное предложение.

Надеюсь, что присутствующие здесь представители бизнеса, обладающие большими запасами дешевого сырья - бурого уголя, заинтересуются возможностью диверсификации использования своих активов, тем более что мы прекрасно понимаем сложности с привлечением крупных кредитов. Капитальные затраты по таким проектам высоки. Но мы готовы рассматривать в качестве обеспечения финансирования достаточно гибкие схемы, позволяющие реализовать проекты.

В завершение хочу обратить Ваше внимание, чем инициирован мой доклад. Я представляю структуру Евразийского Экономического Сообщества. В той или иной мере мы всегда сравниваем преференции для возможности ведения бизнеса в наших странах, подписантах ЕАЭС. Мы стараемся перенимать хороший опыт у соседей. Нам объективно легче проводить такую работу в Казахстане, потому что у них в достаточной степени продумана политика поддержки предпринимательства, существуют отдельные министерства, которые генерируют интересные преференции для инвесторов. В частности, государство предлагает до 30% компенсации инвестиции, НДС в Казахстане 12%, обнуляется корпоративный налог. В Киргизии - еще меньше НДС и еще лучше преференции. Повторюсь, для нас в РФ хотелось бы попросить правительство обратить внимание на то, чтобы на платформе Евразийского Экономического Сообщества интегрировались бы хорошие наработки наших друзей и соседей. Тем более, сегодня есть все предпосылки для этого.

Мы часто плачемся, что сейчас тяжелые времена, всех нас обложили санкциями и поборами, никто не дает денег. С одной стороны, все верно. Но бизнес - настолько уникальный социум, который всегда выживает. Всегда находится возможность финансирования и реализации интересных проектов. Особенно в сегменте высокого передела и наличия дешевого сырья.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола: Последний из заявленных докладчиков - Иван Мохначук, председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности.

Иван Мохначук, председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности

С Максимом Соковым не согласен. Во-первых, за последние 10 лет мы нарастили объемы почти на 74 млн тонн угля. При этом повысили производительность угля на 81 тонну. Таких объемов, которые мы добываем, с той производительностью, в России никогда уголь не добывали.

Второе, у нас за прошлый год у нас самый минимальный смертельный травматизм, которого тоже никогда не было. Семь нолей мы имеем на подземных работах, на 375 млн тонн добычи угля всего 22. Конечно, это результаты той реструктуризации, которую мы провели. Нам помогло государство.

Сегодня не совсем правильно сравнивать угольную отрасль России с китайской, поскольку я не зря спросил, какова доля участия государства. Там, оказывается, 77%, а по отдельным сегментам все 100% - собственность государства. При этом то, что мы делаем, 143 тысячи работающих, почти поровну 43800 и 43900 в шахтах и на горных работах.

Несмотря на сложное время, собственники инвестировали в угольную отрасль порядка 40 млрд рублей. При этом заемных денег только 3 млрд. Собственники готовы и дальше вкладываться в развитие горной отрасли при условии, что государство перестанет отнимать то, что не положено государству отнимать, на мой взгляд.
Что касается инноваций, много сказали ученые. За последние три года в России зарегистрировано 56 патентов на переработку угля, углеотходов, 35 чисто по угольной отрасли. Из них не внедрено ни одного. Почему?

Мы с вами здесь сидим, нас достаточно много. Если мы будем все безработными, мы придем сюда, протянем руку, получим у государства пособия по безработице, дотации на коммунальные платежи, пособия на детей, и будем мы съедать государство. Но когда мы здесь объединимся, создадим какую-то компанию и возьмем инновационные наработки и попытаемся их внедрять, то с какого ляха государство придет и начнет отбирать у нас налоги? Мы внедряем инновационный продукт, монтируем, налаживаем. Я считаю, что с момента попытки внедрения инновационных разработок, которые подтверждены учеными и могут контролироваться технопарками, плюс собственники готовы привести под это свои деньги, но в этом случае государство должно освободить инновационные внедрения от каких бы то ни было налогов до момента выхода на промышленное производство. Мы создаем рабочие места, платим налоги, формируем бюджетные фонды. Более того, мы являемся потребителями тепла, электроэнергии и всего остального - с рынка берем.

Дальше возникает вопрос. Мне сейчас скажут: СО2, вредные выбросы... Да, может быть. Но я был в Германии, видел котельные, которые сжигают уголь. Там никаких СО2 нет вообще. Технологии сегодня существуют, которые можно спокойно применять при сжигании угля.

Сожалею, что Дворковича здесь нет. Думаю, если правительство подписало протокол в Париже, взяло ответственность, оно обязано создать угольщикам преференции с точки зрения углехимии, глубокой проработки, внедрения новых технологий. Мы не просили их подписывать протокол. Но если мы н создадим новое производство, не будет облагаемой доходом части бюджета, базы. Вы вообще ничего не соберете. Если создаем, то на период внедрения вообще нас освободите. Мы создадим, а дальше будем платить и работать.
Не зря спросил про китайских коллег. У них государство идет на это. Наши партнеры по Евразийскому союзу - и Казахстан, и Киргизия - идут на это. Только российское правительство затягивает удавку на шее шахтеров.

Мы добываем уголь в 18 субъектах РФ, работаем в 25 субъектах, за шахтерами стоят смежники. Если вы нас удушите... Мы не повезем уголь по железной дороге. Сегодня 25% всего грузооборота в России - уголь. На восток - 60%. Тогда возникает вопрос, что будет делать железная дорога со своей инфраструктурой всем остальным. Прежде чем заявлять какие-то вещи, подписывая документы, но все эти вещи нужно просчитывать.
Есть стратегия 2030 угольная отрасль, химическая, энергетическая, есть сельское хозяйство. Но все это не сведено в единую политику государства, не определены векторы. Дальше возникает вопрос: мы идем в разные стороны, начинаем мешать друг другу. Используя близость к телу, бежим к президенту и начинаем лоббировать свои интересы, которые не увязаны с другими интересами. Сегодня много говорили о человеческом капитале, доверии, потенциале. Правительство должно сформировать задатки доверия. Не формировать правила игры на переходе.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола: Могу сказать, что кроме проблематики РЖД, там много узких мест. Слово попросил Евгений Мастернак. Как работодатель.

Евгений Мастернак, генеральный директор ООО «Компания «Востсибуголь»

Иван Иванович, я бы хотел продолжить диалог. Не согласен по поводу выхода шахтеров стучать касками. Я вчера проводил профсоюзную конференцию, мы договорились с коллективом обо всем, люди прекрасно понимаем те реалии, которые изменились. Мне просто показалось по первой части выступления, когда вы начали опровергать тезисы Максима, что у вас другая картинка состояния угольной отрасли. Я как работодатель для 6 тыс сейчас, а с учетом развития - 10 тыс. человек, действительно нервничаю. У нас и без этой угрозы Парижского саммита было все очень не здОрово.
Мы расположены в Восточной Сибири. Рядом со мной Вячеслав Соломин - руководитель Евросибэнерго. Мы в связке. Внутренний рынок падает который год уже, упало потребление угля на станциях Иркутскэнерго с 18,9 в 2007 году до 12. Если бы была потребность в большем количестве угля на внутреннем рынке, мы бы точно его выдали.

По поводу экспорта, господин Рашевский утром сказал, впервые в мире в 2015 году на 38 млн упал экспорт. Да, экспорт сейчас чуть маржинальнее, чем внутренний рынок, потому что высокий доллар. Но цены-то падают. Все компании все равно движутся туда, но это выбор лучшего решения из худших. Ситуация-то очень плохая. Мы пока ее держим. Угольная промышленность представлена самыми сильными профсоюзами и самыми дисциплинированными работодателями. Мало у нас таких сфер, где все социальные аспекты так соблюдаются. Мы все платим работникам, нам нечего предъявить. Мы мыло им выдаем, чай покупаем, который не пьет никто.

Тем не менее, объемы падают. Сейчас новая угроза роста экологических платежей и инвестиционных затрат при переходе на закон о наилучших доступных технологиях. В случае невыполнения всех предписаний коэффициент штрафа будет 7,7. Это не совсем наша проблема, проблема энергетиков, но она по нам ударит, особенно по производителям именно бурого угля. Я нахожусь в напряжении. Из докладов, которые я услышал, они для нас не новые, со многими разработчиками мы вели диалог, обсуждали. Могу констатировать, на сейчас технологии, которая способна заменить отработанные технологии как технически, так и с точки зрения экономики, которая была бы рентабельной, - пока не существует.

К счастью, угроза наступает не завтра, она наступает через 10-15 лет. Но за нами многотысячные коллективы. Российская угольная отрасль по производительности сопоставима с любыми мировыми аналогами. С нами смежники, с нами все те работы, которые были в результате реструктуризации советской угольной отрасли переданы на аутсорсинг. Если вылетит несколько десятков миллионов тонн угля, куда мы денем этих людей? Сейчас нужно заниматься. Без государства мы ничего не сделаем. Здесь нужно желание бизнеса и воля государства. Тогда через 10 лет, когда угроза начнет сбываться, мы хоть как-то минимизируем негативные последствия, которые, несомненно, будут.

Иван Мохначук, председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности

Либо вы меня невнимательно слушали, либо не на том сконцентрировались. То, что шахтеры самые дисциплинированные - мы все знаем. Не наша вина, что цены на уголь упали в три раза. Не наша вина, что железнодорожные тарифы поднимаются. Я считаю, что это обязательство правительства. Я считаю, что они обязаны нам помочь. А то, что мы с вами договоримся, куда мы денемся с подводной лодки. Мы учитываем вашу ситуацию. Если бы мы не учитывали, я бы не подписал два года назад протокол по тарифам, по которому мы дали возможность, исходя из ситуации в угольной отрасли, интерпретировать реализацию тарифного соглашения применительно к каждой отдельной компании. Я понимаю, о чем речь идет.

Мы понимаем, что вы все равно не сделаете. Вы как та корова: мы вас подоили, у вас уже взять нечего. Вас нужно отпустить в поле, помочь напастись. А потом мы будем разбираться. Правительство обязано помочь угольщикам, оно нас загнало в эту ситуацию, а не мы сами напросились.

Евгений Мастернак, генеральный директор ООО «Компания «Востсибуголь»

На мой взгляд, в каких-то сложных ситуациях мы должны обращаться к правительству, и правительство помогает. Но угольная отрасль - это такой же бизнес, как любая другая отрасль. Если цены на уголь упали, это не правительство вас привело в ту ситуацию, которая есть. Это некий фактор экономики. Точно так же есть факторные реалии, которые формируют сегодняшнюю ситуацию на рынках. Мы должны прогнозировать, какой будет ситуация на рынке через 5-15 лет. Мне удивительно, что вы, являясь представителем профсоюза, не смотрите на перспективу и не ожидаете того неизбежного - того, что потребление угля в мире будет снижаться. Тем более, бурого угля. Если мы сегодня не займемся рассмотрением технологий, которые позволят сохранить частичное потребление, а через добавленный продукт - эффект на экономику, эффект будет катастрофичным. Да, завтра не нужно будет сокращать людей в таком количестве, как этот нужно будет делать через 10 лет. Угольная промышленность - нужно признать - на горизонте 15 лет претерпит колоссальные изменения. Готовиться к ним нужно сегодня.

Иван Мохначук, председатель Российского независимого профсоюза работников угольной промышленности

Я не прошу у государства дать денег. Я говорю о преференциях угольной промышленности на период внедрения инновационных технологий. Если мы сегодня не уйдем в глубокую переработку, если не выбьем преференции на этот сегмент, то придем к тому, о чем вы говорите.

Дмитрий Исламов, заместитель губернатора Кемеровской области

Судя по всему, представителем правительства остался здесь я один. Иван Иванович, я при всем уважении, но в сегодняшней ситуации правительство предложило комплекс мер, который разработан и выполнен. Меры поддержки. Если есть компания, которая обратилась в правительство с заявлением о том, что хочет модернизировать производство, просим дать нам это и это. Кому отказали, скажите нам. Министерство энергетики держит руку на пульсе. Последние два года занимается этим делом ежесуточно. Давайте предложения.

Ермолай Солженицын, модератор круглого стола:

Под конец все разогрелись. Есть еще желающий выступить.

Докладчик не представился

Зря ругаетесь. Есть технологии и желание, чтобы работать дальше. В Красноярске нужно решить свою задачу. Тепловым станциям по 74 года, нужна замена.